"Кусочек сердца"

Она подошла неслышно, сзади, закрыла глаза ладонями. Он вздохнул, встал с кресла, взял её руки и обернулся. Что случилось, малыш? – спросил он нежно и грустно, как всегда зная ответ.

Я хочу есть – тихо сказала она, смотря ему в глаза и по-детски улыбаясь. Конечно, давай я потушу овощи, или сделаю салат. Или ты хочешь какой-нибудь суп? – сбивчиво забормотал он, все еще на что-то надеясь. Ты знаешь, чего я хочу, ласково произнесла она. Её влюбленные глаза не двигались, расширенные зрачки затягивали в себя, даже ладошки вспотели от волнения. Ну хорошо, вздохнул он, и они пошли на кухню. Она села рядом, достала сигареты и тихонько закурила, не сводя с него настороженного любящего взгляда. Она даже не моргала – все смотрела и смотрела, как он повязывает передник (с Бэмби; она подарила его ему после самого первого раза, а то он закапал любимые светлые джинсы), нарочито громко гремит кастрюлями и сковородками, мокро звенит вилками и ножами в раковине. В воздухе запахло средством для мытья посуды. Она поморщилась, и он включил вытяжку.

Как ты хочешь сегодня? – спросил он громко из-за шума вытяжки. Её лицо осветилось улыбкой, которую он так любил - пока её не стало вызывать только одно. Теперь он её боялся и старался не смотреть. Наверное, с картофельным пюре и грибами, медленно сказала она. Потом, подумав, добавила – ты только не обижайся. И затянулась сигаретой. Не буду, сказал он. – Но, может, все-таки не сегодня? Давай хотя бы через пару дней, а? Ведь так мало осталось…а пюре с грибами я тебе и так сделаю. Вкусное.

Она непонимающе посмотрела на него.
Да нет, ничего, вздохнул он. И стал чистить картошку.
Пока жарились грибы, он готовил соус и салат. Он мог сделать все быстрее, но старался оттянуть самое последнее, то, что ей было от него нужно. Руки делали все сами, он ни о чем не думал. Просто тщательно нарезал огурцы и помидоры, смешивал грибы с луком, помешивал пюре деревянной ложкой. Он ни разу не обернулся, но знал, что она курит и следит за каждым его движением. И болтает ногами.

Огромное фарфоровое блюдо (он всегда удивлялся, как в неё, такую худенькую и маленькую, столько влезает) постепенно заполнялось океаном желтого пюре, на котором чернели горы из грибов и салата. Я как бог из каких-нибудь чукотских мифов, хмыкнул он про себя, забывшись. Какая-нибудь Великая Утка или Морж-Отец. Ну или…И осекся, вспомнив, что ему сейчас надо будет сделать.
Наконец, он напустил на свой мирок дождь из кинзы и петрушки.

Придирчиво посмотрел, нет, вроде бы все. Что ж, пора.
Он достал из ящика стола огромный зазубренный нож. Какая прелесть, захлопала она в ладоши, увидев его когда-то на витрине. ДЛЯ-О-МА-РО-В – по слогам прочитала она и улыбнулась - это мой подарок тебе на все дни рождения, которые я пропустила из-за того, что мы не были знакомы…мой крабик. И мило хихикнула. Он впервые воспользовался им тем же вечером. Удобно – заботливо спросила она. Ещё бы, натянул он резиновую улыбку под мертвые глаза, совсем другое дело. Вот что значит техника. Она поцеловала его в губы, и они занялись любовью прямо на столе. Да…тогда они ещё трахались, с грустью вспомнил он. А теперь ей от меня нужно только одно. Ладно, неважно. Раньше начну, быстрее кончится.

Он снял майку и аккуратно сложил её на стуле. На столе уже стоял маленький тазик; он склонился над ним и приставил кончик ножа к одному из бесчисленных шрамов на груди. Резко выдохнул и с силой надавил. Сзади сдавленно ойкнули – она никак не могла привыкнуть. Тело как будто плюнуло кровью, она хлюпнула об дно тазика одним комком, за которым сразу зажурчали тугие струйки; с таким же звуком бабушка выдавливала молоко из коровы в ведро, когда он был маленьким и жил в деревне. Он улыбнулся, вспомнив вкус парного молока, и тут же почувствовал солёный едкий запах собственной крови. Его чуть не стошнило; он побледнел и зацепил зазубринами ребра. Действуя лезвием как рычагом, он расширил дыру в груди достаточно, чтобы залезть туда рукой и вытащить сердце.
То есть то, что от него осталось.

Неуклюжий бесформенный обрубок оказался совсем маленьким. Этот кусочек его души бился абсолютно бесшумно, и ему показалось, что у него на руке сидит маленькая морская свинка, испуганная, с черными глазками-бусинками, и дрожит, дрожит, дрожит…Он снова вздохнул, ощущая вспотевшей спиной жадный и любящий взгляд.

Пожалуй, тут только на два раза и осталось, думал он, взвешивая на ладони когда-то большое сердце – как обычный шмат мокрого мяса. Потом – была не была – положил его на деревянную доску, где уверенно разрезал на два куска, один чуть больше другого. Тот, что поменьше, он осторожно положил обратно в дыру между ребрами. Грудь захлопнулась как устрица, втягивая боль обратно в себя.
Она беззвучно поднялась и тронула его за плечо. Он медленно повернулся, и она нежно слизала кровь, оставшуюся на коже и ноже. Как пенки, которые я выпрашивал, когда мама делала варенье – против воли улыбнулся он, и она ответила ему любящей улыбкой, от которой он не успел отвернуться.
С каким-то злым остервенением он начал нарезать оставшийся кусок на тонкие полоски, глубоко вдавливая нож в дерево. Потом положил их на край блюда и поставил все это на стол перед ней. Ешь, а то остынет – строго сказал он. Хорошо, любимый, ответила она и изящно взяла вилку.
Он сидел напротив и смотрел, как она ест.
Вкусно? - спросил он, когда блюдо снова стало белым. Ещё бы, облизнулась она и посмотрела на него голодными глазами. Только мало – и вытерла салфеткой струйку крови из уголка рта. Солнце, но ведь почти ничего и не осталось, терпеливо проговорил он. Я знаю, жалобно протянула она. Но, может, ещё хоть кусочек? Пожалуйста…очень-очень хочется. Он вздохнул. Там на один раз и осталось, любимая. На последний, понимаешь? Ага, грустно вздохнула она. Так мало…жаль, у тебя такое вкусное сердце. Самое-самое вкусное. Ты самый лучший. Я так тебя люблю.
Я тоже тебя люблю. Можно твою сигарету?
Они с ментолом.
Да какая разница.
Он вышел на балкон и затянулся холодным ментоловым дымом. Ну вот почти и все, сказал он засыпающему Городу. Ты извини, но осталось только на раз. Ну, может, на два. И все – как мне жить без сердца? Так что я скоро уйду…ты тут не скучай без меня, ладно? И позаботься о ней, хорошо? Она же не виновата, она хочет как лучше. И я ведь её люблю…

Он затянулся ещё раз и подумал, как хорошо, что это не последняя сигарета. Я бы тогда стоял, пытался ей насладиться как-то особому, думал о чем-то грустном. Пафосно так, сентиментально. А сейчас я просто курю, потому что впереди есть ещё немного жизни, немного времени, которое можно тратить. Хотя бы на то, чтобы просто курить.
Он бросил окурок, и тот маленькой звездочкой полетел с балкона. В этот момент что-то острое ударило его под лопатку. Резкая боль парализовала его тело, он не мог пошевелиться, а острые птичьи когти сжали его сердце и выдрали наружу. Он согнулся от боли, и что-то сильно толкнуло его через стекло, вниз, к Городу, на холодную улицу. В полете он перевернулся на спину и увидел, что она держит в руке последний кусок его сердца. Она улыбнулась ему самой красивой и самой любящей из улыбок.

Он упал на промерзший асфальт и битое стекло. Дыра в спине точно накрыла недокуренный им бычок, и тот сжигал живое мясо. Все его кости были переломаны, гниющая боль пульсировала во всем теле, он не мог пошевелиться – но он был жив, пока живо было сердце. Я люблю тебя, прошептал он, глядя на единственный огонек высоко вверху – окно кухни. Доедай, и я, наконец, высплюсь, подумал он, коченея от холода. Но время шло, свет в окне погас, а он все дышал и дышал, и его волосы покрывались инеем.. Наверное, ты оставила немного на потом, любимая. Глупая…я бы и так отдал тебе все до конца, неужели ты не поняла, любимая? Просто я не хотел, чтобы у тебя заболел животик…только и всего. А ты меня опять не поняла, думал он, и корчился от холода, и сгорал от боли в переломанных костях, и шептал вверх – любимая, любимая, люблю тебя…

Она любила разговаривать. Это простое, почти забытое сегодня действие.
Она это действительно любила. Еще, она любила решать чужие проблемы. “
наверное потому, что у нее нет своих” – думали многие и скидывали на
нее все свои проблемы. Она была им благодарна: она действительно
любила решать чужие проблемы.
Ее постоянно окружали сплошные неудачники – так казалось на первый
взгляд. На самом деле, она просто умела создавать людям проблемы там,
где их нет и с удовольствием находить решение. К ней приходили, как на
прием к психоаналитику. Она разговаривала, и “пациенты”, счастливые
немножко больше, уходили домой. Как в любой профессии у нее были свои
предпочтения. Несколько любимых пациентов. Ей нравились не столько они
сами, как их необычные обычные случаи.

На свете нет нечего лучше, чем запах дыма холодной, мокрой осенью. Она
была в этом убеждена. Он опаздывал, но она привыкла ждать. Сидя на
веранде маленькой кофейни, она вдыхала запах осени вперемешку с
запахом табака. Ей было все равно, на сколько он опаздывает. У нее
никогда не было часов. Время не любила ее, а она не любила время. Они
давно не виделись. Его проблема давно не беспокоила ее, но… все-таки
13- несчастливое число. Больше всего она боялась увидеть его
затравленные, растерянные глаза. Глаза, которые так не подходили
этому сумасброду.
- Привет, все еще куришь?
Она подняла голову и увидела его. Больше он мог ничего не говорить.
Все и так было понятно.
- Опять?
- Да… я ничего не могу с собой сделать. Это сильнее. Я хочу быть с
НЕЙ. Что мне делать??? У меня есть шанс?
- Нет.
- Почему ты так категорична?! Так нельзя. Ты должна дать мне хоть
какую-то надежду, хоть одну зацепку, хоть один шанс…
- Мой лимит выдачи надежд давно исчерпан. Мне очень жаль. Сделать
действительно больше ничего нельзя.
- 100%?
- 1000000000%?
- ??? Почему ты мне раньше не сказала? Зачем ты дала мне надежду?
Мне иногда кажется, что я готов тебя убить.
- Готов – убей.
- ??? Что с тобой сегодня? Надо срочно поднять тебе настроение.
- Это мне не поможет.
- ПЕРЕСТАНЬ КУРИТЬ! ТЕБЕ ВРЕДНО!!!
- …мне теперь ничего не вредно…
- ПЕРЕСТАНЬ! Я не хочу даже слышать подобные глупости!
- … об этом не обязательно говорить…
Четыре часа пролетели незаметно. Он уговаривал ее, что жизнь
прекрасна, что все замечательно, веселил ее, и веселился вместе с ней.
Он убедил ее. Она пообещала никогда” этого” не делать. Он почувствовал
себя самым главным, самым нужным человеком не земле.
В этом заключалась ее работа. За четыре часа, он ни разу не вспомнил
о НЕЙ. В этом заключалась ее работа.

- Тебе хорошо со мной?
- Разумеется, - дежурный ответ на дежурный вопрос.
- А тебе? – еще один дежурный вопрос.
- Когда ты рядом.
- Все правильно. Когда я ухожу, ты должна скучать.
- Я никому ничего не должна. Просто мне плохо, когда ты уходишь.
- Ты боишься одиночества? – дежурные вопросы давно стали формой и
нормой общения между ними.
- Нет. Я ничего не боюсь, даже высоты. Ты ведь боишься высоты?
- Да… я боюсь упасть и разбиться…
- А я этого иногда хочу.
- Ты больная! Тебя надо лечить, – он стоял посреди комнаты и орал
на нее. – Я же просил! Сколько можно меня этим изводить?! Я больше не
хочу об этом слышать!!!
- Прости, я … - она тупо и неловко пыталась извиниться.
- Что я??? Что я??? Ты специально изводишь меня этими разговорами. Я
не хочу об этом больше слышать!!!
Он хлопнул дверью, и ее обдало волной холодного воздуха. Его
хваленое самообладание полетело к чертям.
И это была ее работа.

Сидя в кресле-качалке, укрывшись пледом, она смотрела в окно. Ноябрь
– самое совершенное, что смогла сотворить природа.
Она вдыхала запах дыма вперемешку с запахом осени.
Телефонный звонок вырвал ее из столь приятного времяпрепровождения.
- Привет, как ты?
- Как всегда, - ему не нужно было что-то объяснять. По крайней мере,
он этого не требовал.
- Как пациенты?
За этим последовал получасовой рассказ то о первом, то о втором.
- Значит, там ты решила сыграть на жалости?
- Да… получилось, он уже почти забыл ЕЕ.
- Ты у меня все-таки умница. И актриса хорошая.
- … хорошая…
попрощавшись, она вернулась к своему занятию.
Второй звонок не заставил себя долго ждать.

- Как ты могла!!! Я верил тебе, а ты меня предала!!!
- Я тебя не предавала! Я пыталась решить твою проблему!
- Ты не пыталась! Ты навязала мне другую проблему, чтобы я забыл о
первой! Как ты могла!
- …прости меня… я просто пыталась…
Короткие гудки позволили зажечь сигарету. Она пообещала себе, что
эта пачка – последняя. Она умела держать слово.
Третий звонок немного припоздал. Она ждала его раньше.

- Я хочу тебя увидеть, дежурный ответ на отсутствие вопроса.
- Нет.
- Прости, я был не прав, дежурное извинение на отсутствие обвинений.
- Мне все равно. Прощай.
- ТЫ СПЕЦИАЛЬНО ВСЕ ПОДСТРОИЛА! Чтобы я вышел из себя, и ты с чистой
совестью помахала мне ручкой?! – он вышел из себя. Она хорошо
поработала над ним когда-то.
- Ты не правильно понял…
- ТЫ ПРОСТО ИЗБАВИЛАСЬ ОТ МЕНЯ!
- …прости меня… я просто попыталась…
он повесил трубку. Она перенесла телефон рядом с собой и поудобнее
устроилась в кресле.
Этого звонка она ждала.

- Прости меня. Я – идиот. Я все понял. Прости…
почему ты мне сразу не сказала???
- …я пыталась… ты не слышал…
- Поговори со мной. Я услышу каждое твое слово. Я помогу тебе.
Теперь я – твой штатный психоаналитик!..
- … прости… я слишком хочу спать. Уже слишком поздно.
Она положила трубку.

Она любила разговаривать. Это простое, почти забытое сегодня действие.
Она это действительно любила. А еще, она любила решать чужие проблемы.
“ наверное потому, что у нее нет своих” – думали многие…

- Эй, Серый, стой! Тормози!!!
Волк замедлил бег, вздохнул и осторожно прилег на краю лужайки, стараясь не помять ромашки.
Сквозь кусты шумно ломилось нечно, мелькая ярким красным пятном.
Она. Красная Шапочка.
Вскоре на лужайку вывалилась миленькая девчушка, растрепанная, в съехавшей набок красной панамке.
Свалившись рядом с Волком, она сдернула панамку с головы, вытирая ею вспотевшую мордашку. Отдышавшись, малышка грозно спросила:
- Ну?! И долго я за тобой гоняться буду? Столько дел, в натуре, а я тут дурью занимаюсь!
Волк вздохнул:
- А тебе обязательно со мной встречаться?.. Я на лето хотел в Тамбов податься, там у меня товарищ, давно приглашает...
- Ты что, какой товарищ?! Совсем из ума выжил на старости лет. Давай выпытывай, где моя бабушка живет! - малышка со злости пнула корзинку с пирожками.
Волк сглотнул.
- Да знаю я, где твоя бабушка живет...А что за дела-то у тебя? Опять система полетела? - Волк заботливо вынул из растрепанных волос девочки сухую ветку.
Красная Шапочка досадливо отвела волчью лапу:
- Да нет, система пашет нормально. А вот Вью... Не хочет программа импортировать 3d объекты... 3ds берет без текстур, а на obj виснет вообще. Надо ее глубже ковырять. Замоталась с ней совсем. И писюк у меня сильный, а вот, ты скажи, виснет, мазафака. А тут пирожки эти..таскай их туда-сюда. - на прелестных глазках выступили злые слезинки.
- А маман твоя? Пусть бы она хоть раз...- Волк тоже чуть не плакал от сочувствия.
- А что маман?! Они с мельником вечно пирожки эти надоевшие пекут. Заняться им больше нечем....Так, хватит мне зубы заговаривать, беги давай к бабушке, делай, что положено!
Волк протяжно вздохнул:
- Как мне надоело в бабушкины чепчики рядиться...
- А мне не надоело?! Песенки эти идиотские петь да цветочки дурацкие собирать! А потом строить из себя дауна: почему у тебя, бабушка, такие большие уши?...Ненавижу. Кто придумал-то всю эту галиматью?! Тьфу!!! - малышка в бешенстве сплюнула сквозь дырку от молочного зуба.
Волк тревожно оглянулся по сторонам:
- Мне моя матушка говорила, царствие ей небесное, что все это придумал маразматик один, Шарль Перро называется...И лес наш, и бабушку с пирожками, и нас с тобой.
- Какое перо? Где это чертово перо?! - Красная Шапочка вскочила на ноги, сжав кулачки. Волк опасливо отодвинулся подальше.
- Ты это...не горячись, не горячись. Ладно, побегу я. Только ты уж охотников предупреди, чтобы холостыми стреляли. И пусть не целятся прямо в пузо - все равно ведь больно.
- Конечно холостыми, Серый. Что за вопрос. Кто же им боевые-то даст? Друг друга по пьяни перестреляют...Да и ружья у них не настоящие, а так, воздушки...А ты не затягивай сегодня процедуру, по дружбе прошу. Некогда мне. А Перро этого встречу - убью, гада.

Машенька старательно месила тесто для пирожков и думала:
- Он обязательно мне встретится! Обязательно. Ведь не может же быть, чтобы не встретился! Во всех сказках девочкам встречаются принцы. А не какие-то там медведи. И мне встретится! А я ему скажу - не хотите ли отведать моих пирожков, господин Принц? Вот с мясом, а вот с капустой. Кушайте, пожалуйста! Я еще напеку!

Машенька разделала тесто на кружочки и стала упаковывать в них приготовленную по старым бабушкиным рецептам начинку. А мысли резво бежали вслед за ловкими движениями рук:
- Я сразу его узнаю! Ведь это будет настоящий Принц! Только этим принцам все время некогда: то дракона надо победить, то дела государственные решать... Поэтому я пойду ему навстречу. Сегодня я не пойду через лес, где водятся эти противные медведи: я пойду лугом. Говорят, там медведей отродясь не видывали. И Принцу удобнее скакать по лугу на своем чудесном белом коне! И, конечно же, он будет проголодавшийся после своих битв с драконами... Откушайте моих пирожков, господин Принц, скажу я ему. Смотрите, какие они золотистые, мягкие да пышные!

И Машенька, улыбаясь, выложила приготовленные пирожки на противень и поставила в печь.

Медведь в задумчивости топтался на краю луга, объедая малину уже со второго куста. Ну что значит малина по сравнению с Машенькими пирогами! Медведь зажмурился и тихо зарычал.
- Она ни за что не пойдет через лес, - думал Медведь. - После всего, что было?! Нет, ни за что! Пойдет через луг. Тут я её и встречу. И скажу ей .... о, нет!!!

Медведь опять глухо зарычал и в отчаянии потерся мордой о траву.
- Что я только не выдумывал для неё... И художника столько трудов стоило уговорить картину написать - и ведь написал же! После того, как мы его струсили с того дерева... А сколько я мучился, позировал! И домик для неё построил, и братьев пригласил, чтобы чин по чину все было, как у людей - честным пирком да за свадебку. И в прятки с ней играл! И все без толку... Я так и не сумел ей сказать главное... Эти её пирожки затмевают весь мой разум! Золотистые, мягкие да пышные! И с мясом, и с капустой! Райское наслаждение...

Медведь с тоской посмотрел в небо. И услышал звонкую Машину песенку.
Срочно спрятавшись в малинник, Медведь продолжил судорожно размышлять:
- Нет! Никаких пирожков! Сегодня, или никогда! Я даже не буду смотреть на эти пирожки! Я ей, наконец, скажу прямо, не таясь: Машенька! Ты видишь перед собой Медведя. Но сквозь этот мех, сквозь шкуру и жир, увидь мое сердце, Машенька! Оно огромное, как два... нет, как три твоих! И оно бьется только для тебя! В нем живешь только ты, Машенька...

Машенькина песенка приближалась.
Медведь вывалился из кустов и остановился перед девочкой, переминаясь с лапы на лапу.
Машенька нахмурилась и устало сказала:
- Опять ты. Ну сколько можно.
Медведь смущенно опустил голову, стараясь не прислушиваться к умопомрачительным запахам из корзинки. Машенька поставила корзинку наземь и придвинула её к Медведю:
- Ешь. Твои любимые.
Медведь отчаянно затряс головой. Мысли его путались.
- Ты не хочешь моих пирожков?! - возмущенно воскликнула Машенька, и глаза её наполнились слезами.
Медведь вздохнул и полез в корзинку за пирожками.
Машенька вздохнула и оглянулась по сторонам - Принца поблизости не наблюдалось

© verano

В средней школе будущего Тёмного Властелина, тогда ещё подростка, учили: "Когда наступит час реашающей битвы, спроси, что главный герой имеет против тебя лично. Обязательно окажется, что ты убил его отца, или дядю, или наставника, или лучшего друга. И тогда ты должен горько рассмеяться и сказать, что ты и есть его отец/дядя/наставник/друг. Положительные герои в данном плане очень доверчивы".
Ивот он настал, этот час решающей битвы.
-Что ты имееш против меня? - громовым голосом вопросил Тёмный Властелин.
-Приготовься к смерти мерзавец! - закричал светлый герой - Ты убил мою мать!
-Глупец, - захохотал Темный Властелин, - я и есть... упс!
Вот так последнее слово осталось за Добром

Дракон Приоткрыл глаза, потянулся и зевнул. Дёрнул ухом, прислушиваясь, и повернул голову в ту сторону, откуда раздавался разбудивший его металлиеский звон.
- Ты что там делаешь? - с интересом спросил он у закованного в доспехи мужика, возившегося возле основания драконьей шеи.
- Не видеш? Голову тебе рублю, - пропыхтел мужик, неперсетовая мерно наносить удар за ударом по прочной чешуе.
- И как успехи? - поинтересовался Дракон.
- Не мешай! - злобно огрызнулся мужик.
- Ладно, - покладисто согласился Дракон и попытался сново задремать. Но звон отвлекал
- Слушай а зачем тебе моя голова? - спросил Дракон через полчаса.
- Да она мне на фиг не нужна, - ответил мужык
- А рубишь зачем?
- Так надо.
- А-а... Ну, если надо, тогда конечно. Тяжело, небось?
- Тяжело, - признался мужик.
- Не хочеш передохнуть?
Мужик, прещюрился, поглядел на солнце из-под латной рукавицы.
- Через час передохну, ближи к полудню.
- Это хорошо, - кивнул Дракон. - А тоя у меня уже шея затекла, лежать в одной позе. И в туалет хочется.
- Ну, слетай, только по-быстрому.
Дракон захлопал крыльями и полетел за кустики. Через минуту вернулся и снова расположжился на камнях.
- Можеш продолжать.
Мужик повертел в руках иззубренный меч, отбросил в сторону и, решительно достав из заплевчного мешка ножовку, начал пилить. Дракон заёрзал и захихикал.
- Эй, перестань, щекотно!
- Ну, извини.
Сменив ножовку на меч, мужик сново принялся рубить.
- Так лучше?
- Ага, - зажмурился Дракон. - Даже приятно. Можеш немножко левее?
- Могу.
Некотороевремя не было слышно ничего, кроме громкого пыхтения, звона меча и мурлыканья дракона.
- Прекрати! - наконец не выдержал мужик.
- Что?
- Мурлыкать прекрати. Меня это раздражает.
- Почему? - обиженно спросил Дракон.
- Потому что у тебя это получается не мелодично! И вообще, будь серьёзнее когдя тебя убивают.
Дракон задумался.
- А меня убивают?
- Да.
- Ты?
- Да.
- Не верю! - Дракон зевнул. - Если бы меня столько времени убивали, то уже убили десять раз.
- А чтоже я, по-твоему, делаю? - Разозлился мужык.
- Рубиш мне шею.
- Ну!
- Что?
- Если я отрублю шею, ты же помрёш?
- Ты не отрубиш мне шею, - уверенно заявил Дракон. - Сам видеш, ничего не получается.
- А если динамитом? - предложил мужик.
- Не советую, - покачал головой Дракон - я плююсь высокотемпературной плазмой.
Мужик устало вздохнул и сел на камень.
- Ну, и что мне тогда делать? Если у меня работа такая - драконов рубить?
- Ну и руби, - пожал плечами Дракон. - Я что возражаю? У нас любой труд почётен. А тут, гляди, работы ещё не початый край!
Дракон вальяжно вытянулся на камнях и подставил мужику бронированное брюхо.
- Не в службу, а в дружбу - может, попробуеш поразить меня в сердце? - умилённо попросил он. - Я постараюсь не мурлыкать!

- Принцесса, свадебное платье королевы-матери Вам велико как минимум на 5 размеров... Зачем Вы его вообще надели? У нас началась высокая неделя широкой моды?
- Папуль, ты только не пугайся, но я решила выйти замуж...
- Вот оно как. Да я, в общем-то, и не пугаюсь - в доме станет на одну проблему меньше. Скажите, Ваше Высочество, а свое домашнее задание Вы уже сделали или отложите до конца свадебного месяца?
- Пап, ну зачем мне это домашнее задание, школа... Меня муж содержать будет...
- Ах, вот оно что. Решение окончательное и обжалованию не подлежит, Ваша Безграмотность? Ну хорошо. Как Вы знаете, в любом деле важна тренировка. Поэтому сейчас мы с Вами построим небольшую модель основы стабильного государства, а именно Вашей социальной ячейки, так сказать, семьи...
- Папочка! Перестань говорить на тарабарском языке... Что это значит?
- Это значит, что школа все-таки дает какие-то необходимые знания. Проще говоря, представь, что я - твой муж.
Пойдем в ванную. Что у нас тут? Ага. Ящик с грязным бельем... Так, выбираем отсюда носки, разбрасываем по квартире. Трусов это тоже касается.
- Пап, это новая игра?
- Вся наша жизнь - игра... Ла-ла-лай... Теперь пылесос... Берем из него мешок, открываем, посыпаем пылью все и везде. Да, компьютер тоже посыпь, обязательно!

- Ух ты, мне нравится так играть!
- То ли еще будет... Пойдем на кухню. Так. Пепельницу мы перевернем на стол, жалко, пивных банок в доме нет, но из-под колы тоже сойдет... Разбрасываем смятые банки по всей кухне.
- Ой, как здорово! Никогда такого не видела...
- А теперь, доча, самое интересное и захватывающее. У тебя есть три часа до прихода нашей мамы, чтобы все это убрать.
- А ты будешь мне помогать?
- Разумеется, нет. Я пойду смотреть телевизор. А ты наслаждайся взрослой и замужней жизнью.
- Но папочка!!! Ты же совсем не такой на самом деле! Ты же заботливый, маме всегда помогаешь... И не соришь...
- Вооот! Все почему? Потому что папа - очень дрессированный твоей мамой домашний человек. Чтобы получить такой результат, как твой папа, нужно огромное терпение и педагогический талант. А любой потенциальный муж в твоем возрасте - дикое, необузданное и далекое от цивилизации животное...
- А что такое цивилизация?
- А вот как убираться закончишь, откроешь учебник и все оттуда узнаешь, договорились?
- Конечно, папочка... Я думаю, рано мне еще замуж...